Без риск-менеджмента в бизнес не влезай. Убьет! Интервью с директором екатеринбургского филиала ГСК "Югория" Сергеем Лапаевым
Сергей Лапаев рассказал "НЭП" о предстоящем буме обязательного страхования ответственности бизнеса в России, о необходимости регулирования страховых тарифов, а также падающих кранах и семейном риск-менеджменте.
– Сергей Олегович, в последние годы в России заметно растет интерес к страхованию со стороны бизнеса. Одна из последних тенденций: серьезный рост демонстрирует страхование строительно-монтажных рисков. Что это значит, в строительстве работают самые ответственные менеджеры?
– Рост спроса на строительно-монтажные риски (СМР) связан только с одним обстоятельством – строительным бумом. Появляются новые объекты строительства, ранее не осваиваемые. Если взять Екатеринбург, то раньше психологический барьер по домостроению был 30 этажей. И лицензирование осуществлялось до этой этажности. Строить выше не умели, не было опыта. Но теперь многие компании отошли от этого стереотипа. "Антей" (торгово-развлекательный центр "Антей" – прим. "НЭП") ушел за 30-й этаж. Во третьей очереди ТРЦ будет построено 56-этажное здание, "Атомстройкомплекс" строит высотки "Европа-Азия". Высотки будут между "Антеем" и Parkinn. В районе кольца Московская – Ленина возводятся многоэтажки. Я не говорю уже о том, что комплекс "Екатеринбург-Сити" будет многоэтажным. И когда осваиваются новые технологии, реализуются дорогостоящие инвестиционные проекты, у девелоперов возникают опасения, что что-то пойдет не так. Поэтому вопрос о страховании рисков строителей стал звучать чаще. Кстати, предприятия, которые занимаются индивидуальной застройкой на 2–3 этажа, не занимаются страхованием. Они не хотят тратить на это деньги, им это не интересно.
– То есть СМР – это продукт для крупных игроков?
– Во-первых – для крупных, во-вторых – для начинающих. Компании, которые осваивают большие инвестиционные ресурсы, заинтересованы в дополнительной защите. Был случай, когда одна компания строила офисное здание. И уже на стадии отделки там начался пожар. Понятно, что это колоссальные финансовые потери. И таких примеров немало. Иногда строители, еще не закончив возведение верхних этажей, начинают на нижних этажах устанавливать стеклопакеты. При сильном ветре, при такой парусности и неукрепленности половину стеклопакетов просто сдует. Я не говорю уже о том, что у нас периодически падают краны и возводимые мосты. В общем, примеров много. И игроки, которые давно работают на рынке, все чаще вспоминают о страховании. Это интересно и новичкам, которые, входя в бизнес, идут в банки, чтобы получить кредитные деньги: банки, естественно, требуют страховку.
– Рост этого страхового сегмента продолжится?
– Да. Мы укладываемся в общефедеральную статистику по росту рынка этого страхового инструмента на 30–40% в год. Учитывая, что крупных строительных объектов у нас много, может быть, рост будет чуть больше.
– А прецеденты по выплатам были?
– У нашего филиала пока не было. А в целом по компании, конечно, были. Да и у других страховщиков на территории Свердловской области – тоже. Когда падали краны… Эти краны были застрахованы. Еще было событие, связанное с обрушением строительных лесов. Больше особых происшествий не зафиксировано.
– Но ведь на стройках бывают инциденты иного рода…
– Конечно, здесь есть некая специфика. Наши строительные компании работают с гастарбайтерами. Не секрет, что они нередко страдают на этих стройках и получают травмы, но эти факты замалчиваются, их стараются не озвучивать. Вот в таких случаях страховка и нужна.
– Вскоре грядет отмена лицензирования в строительстве. Регулирующие функции будут переданы саморегулируемым организациям (СРО). А пропуском в строительную СРО как раз и станет обязательное страхование гражданской ответственности строителя (ГОС). Как эти изменения отразятся на страховых компаниях и застройщиках?
– Здесь можно прогнозировать бум. Сейчас ГОС практикуется при лицензировании, но нормативными актами нигде не прописано, на какую сумму ответственности должен быть застрахован профессиональный участник рынка. Поэтому чаще применяется такой вариант. Строитель приходит в любую компанию, оформляет страховку на сумму в 100 тыс. рублей, платит 1 тысячу рублей и идет получать лицензию. В связи с тем, что с 2009 года выдачей разрешений будут заниматься СРО (в данном случае, скорее всего, Ассоциация строителей), на федеральном уровне могут вернуться к вопросу обязательного страхования ГОС и повысить планку.
– Вы имеете в виду финансовую планку?
– Да. Что такое 100 тысяч? Представляете, кран с длинной стрелой, выходящей за территорию, огороженную забором: то он над детской площадкой, то над дорогой, то над зданиями. Представьте, что этот кран упал. Или при переносе тяжести что-то оторвалось. Или кирпич выпал из упаковки. И упал, если не на голову, то, например, на машину. А если это не "жигуленок", а "Порше Кайен"? О каких 100 тысячах рублей можно говорить? Это несерьезно, при существующих рисках. Планки на этот вид страхования должны быть увеличены еще по той причине, что мы стремимся в ВТО. А одно из требований ВТО заключается в обязательном страховании рисков. Мы постепенно входим в общемировой рынок. Нужно понимать, что на Западе страхование строительных рисков давно стало обязательным. И этого бояться не надо.
– Введение обязательных видов страхования в России проходит непросто. Достаточно вспомнить даже ОСАГО.
– ОСАГО наделало очень много шуму, потому что касалось большей части граждан России, и платить за страховку они должны были из своего кармана. На самом деле это нормальная мировая практика. К примеру, на Западе существует более 50 видов обязательного страхования. И хочу обратить внимание, что это именно страхование ответственности, а не имущественное страхование: вот твоя ответственность перед третьими лицами – за это, будь добр, отвечай по полной программе. В России же всего порядка 10 видов обязательного страхования, наверное. По пальцам можно пересчитать: эксплуатация опасных объектов, ОСАГО, медицинское страхование, авиаответственность, ответственность при перевозке пассажиров на железной дороге. Мы все еще страхуем по большей части имущество.
– А как вы оцениваете перспективу появления нового "страхового налога" – страхования "санитарно-эпидемиологической" ответственности продавцов и производителей потребительской продукции? Соответствующий законопроект уже готов.
– Это вполне логично. Если ты причиняешь вред людям, выпуская некачественный товар, кто должен за это отвечать? Вещь понятная и хорошая.
– А каков может быть размер такой ответственности?
– Предсказать это практически невозможно. У нас в практике сейчас существует диссонанс. Дело в том, что в результате гибели человека в автокатастрофе потерпевшая сторона может получить 240 тыс. рублей. Если разбивается самолет, за погибшего выплачивается около 480 тыс. рублей. На железной дороге, где вас страхуют обязательно, вообще смешные цифры – что-то около 10 тыс. рублей. И в разных видах страхования разные ценовые категории. Но неужели моей семье станет легче, если трагедия произошла в самолете, а не на поезде? Если работать по международным стандартам, таких вещей быть не должно. Понятно, что жизнь человека бесценна. Но должны быть общие правила. Не должно быть так, что если в результате твоей деятельности появились жертвы, компания выплатит 100 тыс. рублей семье и скажет: "отвяжитесь".
– А разве страховые компании заинтересованы в увеличении размеров компенсаций?
– Если нам будут платить по страховому тарифу как за 100 тыс. рублей, а ждать от нас выплаты в 10 млн рублей, то, конечно, нет. А если будут отрегулированы тарифы, то страховщики это поддержат. Если я знаю, что для меня размер безубыточности по автострахованию 5–6%, а мне предложат страховать под 0,1%, то я не буду этого делать.
– Бизнес активно работает со страховыми компаниями?
– Нет. Начиная от добывающей промышленности, которая не хочет страховать свои риски (подумаешь, фонтан нефти в тайге залил все на десятки километров), заканчивая производителями товаров и услуг. Вложения в страхование у нас мизерные по сравнению с Западом. Там производство многих вещей вообще невозможно без страховки. И ни один здравомыслящий человек не полезет в бизнес без применения риск-менеджмента. Это понятие заключается не только в договоре со страховой компанией, но и в адекватной оценке всех возможных последствий. Ведь ни у кого не вызывает недоумения, когда рядом с местом сварочных работ держат огнетушитель. Никто не говорит: "Ну, что ты сюда принес, придурок?". Всем ясно, что это делается для безопасности. Абсолютно трезвый подход. Со временем мы придем к тому, что страховать нужно все.
– А верно, что россияне, в принципе, больше страхуют имущество, чем собственную жизнь?
– Да. И это глубокое непонимание происходящего. С этим сталкиваешься сплошь и рядом. Мы вообще не ценим себя, свой собственный труд. Все сажают картошку и копают ее, не разгибаясь, весь сезон. Если посчитать себестоимость этой картошки, то она золотая получается. Но мы считаем, что если приложен собственный труд, то картошка бесплатная. Но с чего вдруг? И точно так же никто не считается с собственной жизнью. Это наша болезнь. Я всегда привожу пример, когда люди приходят и страхуют от несчастного случая своих детей. А я говорю: почему вы себя-то не страхуете? Ведь нужно понимать, что если с вашим ребенком что-то случится, вы найдете деньги любым способом: заработаете, займете, будете попрошайничать на улице. Но поможете ребенку, потому что взрослый человек всегда найдет выход. А что сделают ваши дети, если что-то случится с вами? Они ничего не смогут. Даже заплатить за ваше лечение. А если кормилец погиб? То дети останутся без перспектив на будущее, без средств к существованию. И это тоже риск-менеджмент.
– Сергей Олегович, в последние годы в России заметно растет интерес к страхованию со стороны бизнеса. Одна из последних тенденций: серьезный рост демонстрирует страхование строительно-монтажных рисков. Что это значит, в строительстве работают самые ответственные менеджеры?
– Рост спроса на строительно-монтажные риски (СМР) связан только с одним обстоятельством – строительным бумом. Появляются новые объекты строительства, ранее не осваиваемые. Если взять Екатеринбург, то раньше психологический барьер по домостроению был 30 этажей. И лицензирование осуществлялось до этой этажности. Строить выше не умели, не было опыта. Но теперь многие компании отошли от этого стереотипа. "Антей" (торгово-развлекательный центр "Антей" – прим. "НЭП") ушел за 30-й этаж. Во третьей очереди ТРЦ будет построено 56-этажное здание, "Атомстройкомплекс" строит высотки "Европа-Азия". Высотки будут между "Антеем" и Parkinn. В районе кольца Московская – Ленина возводятся многоэтажки. Я не говорю уже о том, что комплекс "Екатеринбург-Сити" будет многоэтажным. И когда осваиваются новые технологии, реализуются дорогостоящие инвестиционные проекты, у девелоперов возникают опасения, что что-то пойдет не так. Поэтому вопрос о страховании рисков строителей стал звучать чаще. Кстати, предприятия, которые занимаются индивидуальной застройкой на 2–3 этажа, не занимаются страхованием. Они не хотят тратить на это деньги, им это не интересно.
– То есть СМР – это продукт для крупных игроков?
– Во-первых – для крупных, во-вторых – для начинающих. Компании, которые осваивают большие инвестиционные ресурсы, заинтересованы в дополнительной защите. Был случай, когда одна компания строила офисное здание. И уже на стадии отделки там начался пожар. Понятно, что это колоссальные финансовые потери. И таких примеров немало. Иногда строители, еще не закончив возведение верхних этажей, начинают на нижних этажах устанавливать стеклопакеты. При сильном ветре, при такой парусности и неукрепленности половину стеклопакетов просто сдует. Я не говорю уже о том, что у нас периодически падают краны и возводимые мосты. В общем, примеров много. И игроки, которые давно работают на рынке, все чаще вспоминают о страховании. Это интересно и новичкам, которые, входя в бизнес, идут в банки, чтобы получить кредитные деньги: банки, естественно, требуют страховку.
– Рост этого страхового сегмента продолжится?
– Да. Мы укладываемся в общефедеральную статистику по росту рынка этого страхового инструмента на 30–40% в год. Учитывая, что крупных строительных объектов у нас много, может быть, рост будет чуть больше.
– А прецеденты по выплатам были?
– У нашего филиала пока не было. А в целом по компании, конечно, были. Да и у других страховщиков на территории Свердловской области – тоже. Когда падали краны… Эти краны были застрахованы. Еще было событие, связанное с обрушением строительных лесов. Больше особых происшествий не зафиксировано.
– Но ведь на стройках бывают инциденты иного рода…
– Конечно, здесь есть некая специфика. Наши строительные компании работают с гастарбайтерами. Не секрет, что они нередко страдают на этих стройках и получают травмы, но эти факты замалчиваются, их стараются не озвучивать. Вот в таких случаях страховка и нужна.
– Вскоре грядет отмена лицензирования в строительстве. Регулирующие функции будут переданы саморегулируемым организациям (СРО). А пропуском в строительную СРО как раз и станет обязательное страхование гражданской ответственности строителя (ГОС). Как эти изменения отразятся на страховых компаниях и застройщиках?
– Здесь можно прогнозировать бум. Сейчас ГОС практикуется при лицензировании, но нормативными актами нигде не прописано, на какую сумму ответственности должен быть застрахован профессиональный участник рынка. Поэтому чаще применяется такой вариант. Строитель приходит в любую компанию, оформляет страховку на сумму в 100 тыс. рублей, платит 1 тысячу рублей и идет получать лицензию. В связи с тем, что с 2009 года выдачей разрешений будут заниматься СРО (в данном случае, скорее всего, Ассоциация строителей), на федеральном уровне могут вернуться к вопросу обязательного страхования ГОС и повысить планку.
– Вы имеете в виду финансовую планку?
– Да. Что такое 100 тысяч? Представляете, кран с длинной стрелой, выходящей за территорию, огороженную забором: то он над детской площадкой, то над дорогой, то над зданиями. Представьте, что этот кран упал. Или при переносе тяжести что-то оторвалось. Или кирпич выпал из упаковки. И упал, если не на голову, то, например, на машину. А если это не "жигуленок", а "Порше Кайен"? О каких 100 тысячах рублей можно говорить? Это несерьезно, при существующих рисках. Планки на этот вид страхования должны быть увеличены еще по той причине, что мы стремимся в ВТО. А одно из требований ВТО заключается в обязательном страховании рисков. Мы постепенно входим в общемировой рынок. Нужно понимать, что на Западе страхование строительных рисков давно стало обязательным. И этого бояться не надо.
– Введение обязательных видов страхования в России проходит непросто. Достаточно вспомнить даже ОСАГО.
– ОСАГО наделало очень много шуму, потому что касалось большей части граждан России, и платить за страховку они должны были из своего кармана. На самом деле это нормальная мировая практика. К примеру, на Западе существует более 50 видов обязательного страхования. И хочу обратить внимание, что это именно страхование ответственности, а не имущественное страхование: вот твоя ответственность перед третьими лицами – за это, будь добр, отвечай по полной программе. В России же всего порядка 10 видов обязательного страхования, наверное. По пальцам можно пересчитать: эксплуатация опасных объектов, ОСАГО, медицинское страхование, авиаответственность, ответственность при перевозке пассажиров на железной дороге. Мы все еще страхуем по большей части имущество.
– А как вы оцениваете перспективу появления нового "страхового налога" – страхования "санитарно-эпидемиологической" ответственности продавцов и производителей потребительской продукции? Соответствующий законопроект уже готов.
– Это вполне логично. Если ты причиняешь вред людям, выпуская некачественный товар, кто должен за это отвечать? Вещь понятная и хорошая.
– А каков может быть размер такой ответственности?
– Предсказать это практически невозможно. У нас в практике сейчас существует диссонанс. Дело в том, что в результате гибели человека в автокатастрофе потерпевшая сторона может получить 240 тыс. рублей. Если разбивается самолет, за погибшего выплачивается около 480 тыс. рублей. На железной дороге, где вас страхуют обязательно, вообще смешные цифры – что-то около 10 тыс. рублей. И в разных видах страхования разные ценовые категории. Но неужели моей семье станет легче, если трагедия произошла в самолете, а не на поезде? Если работать по международным стандартам, таких вещей быть не должно. Понятно, что жизнь человека бесценна. Но должны быть общие правила. Не должно быть так, что если в результате твоей деятельности появились жертвы, компания выплатит 100 тыс. рублей семье и скажет: "отвяжитесь".
– А разве страховые компании заинтересованы в увеличении размеров компенсаций?
– Если нам будут платить по страховому тарифу как за 100 тыс. рублей, а ждать от нас выплаты в 10 млн рублей, то, конечно, нет. А если будут отрегулированы тарифы, то страховщики это поддержат. Если я знаю, что для меня размер безубыточности по автострахованию 5–6%, а мне предложат страховать под 0,1%, то я не буду этого делать.
– Бизнес активно работает со страховыми компаниями?
– Нет. Начиная от добывающей промышленности, которая не хочет страховать свои риски (подумаешь, фонтан нефти в тайге залил все на десятки километров), заканчивая производителями товаров и услуг. Вложения в страхование у нас мизерные по сравнению с Западом. Там производство многих вещей вообще невозможно без страховки. И ни один здравомыслящий человек не полезет в бизнес без применения риск-менеджмента. Это понятие заключается не только в договоре со страховой компанией, но и в адекватной оценке всех возможных последствий. Ведь ни у кого не вызывает недоумения, когда рядом с местом сварочных работ держат огнетушитель. Никто не говорит: "Ну, что ты сюда принес, придурок?". Всем ясно, что это делается для безопасности. Абсолютно трезвый подход. Со временем мы придем к тому, что страховать нужно все.
– А верно, что россияне, в принципе, больше страхуют имущество, чем собственную жизнь?
– Да. И это глубокое непонимание происходящего. С этим сталкиваешься сплошь и рядом. Мы вообще не ценим себя, свой собственный труд. Все сажают картошку и копают ее, не разгибаясь, весь сезон. Если посчитать себестоимость этой картошки, то она золотая получается. Но мы считаем, что если приложен собственный труд, то картошка бесплатная. Но с чего вдруг? И точно так же никто не считается с собственной жизнью. Это наша болезнь. Я всегда привожу пример, когда люди приходят и страхуют от несчастного случая своих детей. А я говорю: почему вы себя-то не страхуете? Ведь нужно понимать, что если с вашим ребенком что-то случится, вы найдете деньги любым способом: заработаете, займете, будете попрошайничать на улице. Но поможете ребенку, потому что взрослый человек всегда найдет выход. А что сделают ваши дети, если что-то случится с вами? Они ничего не смогут. Даже заплатить за ваше лечение. А если кормилец погиб? То дети останутся без перспектив на будущее, без средств к существованию. И это тоже риск-менеджмент.
Ещё новости по теме:
07:00