ЦБ назвал дату окончания топливного кошмара

Очереди у заправок растянулись по всей стране. Водители ночуют в машинах, выстраиваясь с вечера за правом залить баки утром. Цены на бензин пробили исторические максимумы. Дизель стал дороже золота в пересчёте на литр. Транспортные компании замораживают рейсы. Сельхозпроизводители не могут вывезти урожай с полей. Промышленные предприятия пересчитывают логистику, торговые сети закладывают рост затрат в наценку. Вся экономика содрогается от топливного удара. И вот на Восточном экономическом форуме звучит долгожданное заявление: ситуация стабилизируется к октябрю.

Советник председателя Центрального банка выступил с прогнозом, который должен успокоить нервы бизнеса и населения. Топливный рынок станет более предсказуемым к концу октября, когда регулятор соберётся на опорное заседание по ключевой ставке. До этого момента делать выводы преждевременно, заявил представитель ЦБ. Формулировка обтекаемая, обязательств никаких, но намёк понятен: потерпите ещё два месяца, и кошмар закончится.

Только вот одна деталь портит всю картину успокоительной терапии. В той же речи прозвучала фраза, которую многие пропустили мимо ушей, но которая раскрывает истинное положение дел. Чиновник признал, что Центральный банк находится в роли заложника ситуации наравне со всеми остальными. Регулятор следит за развитием событий, но не управляет ими. Прогноз может корректироваться. Гипотеза может не подтвердиться. Короче, никаких гарантий.

Получается парадокс: институт, отвечающий за финансовую стабильность страны, публично признаёт собственное бессилие перед топливным рынком. Обещает предсказуемость через два месяца, но тут же оговаривается, что это всего лишь предположение. Такого откровенного признания беспомощности от крупного регулятора не слышали давно. Что же происходит на самом деле?

Анатомия катастрофы

Проблемы начались не вчера и не позавчера. Первые сигналы о нехватке топлива на отдельных заправках зафиксировали ещё в середине лета. Тогда это списали на локальные перебои с логистикой, технические неполадки, человеческий фактор. Дефицит был точечным, не системным. Но уже к августу картина изменилась радикально. Бензина и дизеля не хватало одновременно в разных регионах, от Калининграда до Владивостока.

Причина номер один, которую озвучивают официально: участившиеся атаки беспилотных летательных аппаратов на российские нефтеперерабатывающие заводы. Удары повредили производственные мощности крупнейших предприятий отрасли. Заводы, которые обеспечивали значительную долю топливного рынка, оказались частично или полностью выведены из строя. Восстановление требует времени, денег и технологий.

Причина номер два: плановые ремонтные работы. Крупные НПЗ закрылись на капитальный ремонт именно в тот момент, когда рынок нуждался в максимальной загрузке мощностей. Совпадение это или осознанное решение менеджмента, предпочитающего выполнить регламент вместо экстренного наращивания производства, остаётся вопросом открытым. Факт остаётся фактом: отгрузки топлива резко снизились именно тогда, когда спрос достиг пика.

А спрос действительно взлетел. Август традиционно характеризуется высоким сезонным потреблением бензина и дизеля. Отпускной сезон, уборочная кампания в сельском хозяйстве, пик строительных работ перед осенью, активная торговля, туризм. Совокупность этих обстоятельств создала идеальный шторм: резкое падение предложения встретилось с резким ростом спроса. Результат предсказуем: цены полетели вверх, дефицит стал реальностью, паника охватила рынок.

Сезонность, как алиби

Представитель ЦБ объяснил нынешний рост цен на бензин сезонностью. В августе традиционно наблюдается пик спроса на топливо, и это нормальное явление. Формулировка успокаивающая, почти убаюкивающая. Подтекст прозрачен: ничего страшного не происходит, это обычные рыночные колебания, сезонный фактор, который скоро пройдёт сам собой.

Но эта логика рассыпается при первой же проверке. Да, август действительно месяц высокого потребления топлива. Но август бывает каждый год. Уборочная кампания проводится ежегодно. Отпускной сезон повторяется с завидной регулярностью. Строительный бум в конце лета тоже не новость последних недель. Если рынок не справляется с предсказуемой сезонной нагрузкой, значит, проблема не в сезонности, а в структурных перекосах системы.

Более того, ссылка на сезонность выглядит странно на фоне признания, что производственные мощности НПЗ повреждены атаками и закрыты на ремонт. Получается, что регулятор пытается объяснить дефицит естественными колебаниями спроса, хотя корень проблемы лежит в обрушении предложения. Это всё равно что объяснять пожар в доме тем, что на улице лето и традиционно жарко.

Сезонность становится удобным алиби для тех, кто не хочет признавать системный характер кризиса. Если проблема сезонная, значит, она временная. Если временная, значит, не требует радикальных мер. Если не требует мер, значит, можно просто подождать, пока рынок сам себя отрегулирует. Классическая логика бюрократа, который предпочитает видеть симптом, а не болезнь.

Но рынок уже подал сигналы, которые невозможно игнорировать. Рост цен на топливо увеличил расходы всех секторов экономики. Транспортные компании заложили удорожание в тарифы. Сельхозпроизводители столкнулись с ростом себестоимости при неизменных закупочных ценах. Промышленные предприятия пересматривают планы производства. Торговые сети перекладывают затраты на конечного потребителя. Инфляционная волна от топливного шока расходится по всей экономике, и это уже не сезонная флуктуация, а структурная угроза.

Базовый сценарий и его призраки

Центробанк разработал базовый сценарий развития событий. Согласно этому документу, производственные мощности топливных компаний должны восстановиться к концу текущего года. Заводы завершат ремонт, повреждённые объекты вернутся в строй, предложение нормализуется, баланс рынка восстановится. Всё вернётся на круги своя, и топливный кошмар останется неприятным воспоминанием.

Звучит логично и даже обнадёживающе. Вот только сам автор этого сценария тут же делает существенную оговорку. Регулятор характеризует текущую ситуацию как временный шок предложения. Слово «временный» здесь ключевое. Оно подразумевает, что причины шока устранимы, а последствия обратимы. Но насколько обоснована эта уверенность?

Если атаки на НПЗ продолжатся, базовый сценарий рухнет в первые же недели. Если ремонт заводов затянется по техническим или финансовым причинам, сроки восстановления сдвинутся. Если спрос окажется выше прогнозного даже при восстановленных мощностях, дефицит вернётся в новой форме. Если логистические цепочки не справятся с распределением топлива по регионам, перекосы на местных рынках сохранятся.

Представитель ЦБ честно признал: это гипотеза, которая может корректироваться. Прогноз не высечен в камне. Регулятор не даёт гарантий. Более того, чиновник использовал формулировку, которая режет правду-матку: «Мы здесь в общем такие же заложники ситуации, как и все». Это не оговорка и не случайная фраза. Это публичное признание того, что Центробанк не контролирует топливный рынок и не может обеспечить его стабильность собственными инструментами.

Октябрьская иллюзия

К концу октября ситуация станет более понятной и предсказуемой, обещает регулятор. Именно тогда состоится опорное заседание совета директоров ЦБ по ключевой ставке. Совпадение это или намёк на связь между топливным рынком и денежно-кредитной политикой? Вопрос открытый, но связь очевидна.

Рост цен на бензин и дизель напрямую влияет на инфляцию. Топливо входит в потребительскую корзину, формирует транспортные издержки, закладывается в себестоимость практически всех товаров и услуг. Когда цены на заправках взлетают, индекс потребительских цен следует за ними с небольшой задержкой. А инфляция — это зона прямой ответственности Центробанка.

Регулятор борется с инфляцией единственным доступным ему инструментом: ключевой ставкой. Если цены растут быстрее целевого уровня, ставку повышают, чтобы охладить экономику и снизить спрос. Но в случае с топливным шоком эта логика не работает. Проблема не в избыточном спросе, который нужно придушить дорогими кредитами. Проблема в обрушении предложения, которое не зависит от процентных ставок.

Повышение ключевой ставки не восстановит повреждённые НПЗ. Дорогие кредиты не ускорят ремонтные работы на заводах. Жёсткая денежно-кредитная политика не защитит нефтеперерабатывающие мощности от атак. Но инфляцию, разогнанную топливным шоком, ЦБ будет вынужден гасить единственным доступным способом. А это означает удорожание кредитов для бизнеса и населения, замедление экономического роста, снижение инвестиционной активности.

Получается порочный круг. Топливный кризис разгоняет инфляцию. Инфляция вынуждает ЦБ повышать ставку. Высокая ставка душит экономику. Слабая экономика снижает спрос на топливо. Спрос падает, рынок стабилизируется. Регулятор объявляет победу над шоком предложения. Только победа эта достигнута не восстановлением производства, а удушением потребления. Вместо того чтобы накормить голодного, его убедили меньше есть.

Цена ожидания

Пока Центробанк ждёт октября, экономика платит реальную цену. Транспортные компании уже повысили тарифы на грузоперевозки. Удорожание доставки отразилось на стоимости продуктов в магазинах, стройматериалов на складах, промышленных комплектующих на производствах. Волна подорожания накрыла все сектора одновременно.

Сельское хозяйство оказалось в особенно уязвимом положении. Уборочная кампания идёт полным ходом, технику нельзя остановить, топливо нужно здесь и сейчас. Аграрии вынуждены покупать дизель по любым ценам, иначе урожай останется в полях. Рентабельность хозяйств рушится на глазах. Закупочные цены на зерно остались на прежнем уровне, а себестоимость производства взлетела за счёт топлива. Разницу покрывают из собственного кармана, залезая в долги или проедая резервы.

Промышленные предприятия пересматривают производственные планы. Те, кто может, переносят энергоёмкие процессы на более поздний срок в надежде на снижение цен. Те, кто не может остановиться, закладывают рост издержек в отпускную стоимость продукции. Конкурентоспособность падает, рентабельность тает, инвестиционные планы замораживаются. Вместо развития — режим выживания.

Торговые сети перекладывают транспортные расходы на конечного потребителя. Наценка растёт не только на бензин, но и на всё, что доставляется грузовиками. А это практически весь ассортимент магазинов. Продукты питания, бытовая химия, одежда, электроника, мебель, стройматериалы. Инфляция ускоряется не по решению продавцов, а под давлением объективных факторов. И остановить этот процесс обещаниями стабилизации к октябрю невозможно.

Заложники собственной системы

Самое поразительное в этой истории не дефицит топлива и не рост цен. Кризисы случаются, рынки колеблются, шоки предложения возникают. Поразительно другое: откровенное признание главного финансового регулятора страны в собственном бессилии перед ситуацией.

Фраза «мы здесь такие же заложники ситуации, как и все» раскрывает суть проблемы глубже любого экономического анализа. Центробанк, отвечающий за финансовую стабильность, не контролирует топливный рынок. Правительство, управляющее экономической политикой, не может обеспечить бесперебойное снабжение критически важным ресурсом. Нефтяные компании, владеющие НПЗ, не справляются с восстановлением мощностей в нужные сроки.

Система оказалась уязвимой перед комбинацией факторов, каждый из которых по отдельности был предсказуем. Атаки на промышленные объекты случались и раньше. Плановые ремонты НПЗ проводятся по графику. Сезонные колебания спроса повторяются ежегодно. Но когда всё это совпало во времени, система дала сбой. И выяснилось, что инструментов для быстрого реагирования нет.

Базовый сценарий ЦБ предполагает восстановление к концу года. Но это не план действий, а прогноз-надежда. Регулятор следит за ситуацией, но не управляет ею. Корректирует гипотезы, но не гарантирует результат. Обещает предсказуемость к октябрю, но тут же оговаривается, что это лишь предположение.

Получается, что вся страна ждёт, когда рынок сам себя отрегулирует. Когда НПЗ сами завершат ремонт. Когда атаки сами прекратятся или повреждения сами устранятся. Когда спрос сам снизится до уровня предложения. А пока этого не произошло, экономика платит реальную цену, бизнес теряет рентабельность, население чувствует удар по карману, а регулятор признаётся в роли заложника.

Октябрь покажет, оправдается ли базовый сценарий. Опорное заседание по ключевой ставке состоится. Ситуация станет более понятной, как обещают в ЦБ. Но даже если прогноз сбудется и рынок стабилизируется, останется главный вопрос: что делать, когда следующий шок предложения ударит по другому критически важному сектору? Снова ждать, следить и надеяться? Или система наконец научится не быть заложником собственной уязвимости?

Пока ответа нет. Есть только признание беспомощности, упакованное в обтекаемые формулировки про сезонность и временные шоки. И это, возможно, самый честный прогноз из всех, что прозвучали на Восточном экономическом форуме.